Александр Сушинский: «Про Донецк я говорю жестко»

Нещодавно до Франківська на запрошення Центру сучасного мистецтва приїхав Олександр Сушинський, засновник арт-простору Da Sein у Донецьку. Якщо ви пропустили цю історичну подію, читайте на UFRA скорочену версію лекції  Сушинського про війну, культуру і те, чим до війни жив Донбас.  

 

Я бы хотел обратить внимание на интересный парадокс, а, может, и закономерность. Я сам родился недалеко от этих мест, в Долине. Но только когда пришла война и сделала свое недоброе дело, многие уехали на Западную Украину из восточных регионов. Вследствие такого злого парадокса мы оказались здесь. А раньше было так: мы там у себя, на Востоке, а вы тут, все сами по себе. Зато сейчас мы находимся в конструктивном диалоге.

Недавно во Львове показывали фильмы Фестиваля документального кино и урбанистики «86». Среди них – «Трубу» Виталия Манского. Для меня этот фильм срезонировал с теорией ситуативного поведения человека Филипа Зимбардо. Я говорю о фильме «Эксперимент». Зимбардо показал, что если ситуация будет способствовать тому, чтобы человек проявлял свою природу зла, он будет ее проявлять. А если поставить человека в условия, в которых бы раскрывались его добрые начала, он будет вести себя соответствующим  образом.

Меня это натолкнуло на мысль, что промежуточного состояния между человеком и животным нет.

Я говорю это без упрека для животных.  Есть животное и сверхчеловеческое начало, а человека среднего оттенка будто бы не существует. Поставишь человека в животное условие – он будет животным. Поставишь его в Париж 20-х – он будет каким-нибудь сюрреалистическим поэтом.

Я говорю о современной ситуации. Когда в Донецке проходил чемпионат Евро-2012, по всему городу висели гигантские красные плакаты с диагональной надписью «Сила і краса». Только этой весной я понял смысл этого заклинания для Донецка.

Из этого словосочетания, «сила і краса», выброшен ум. Он редуцировался куда-то в скобочки. Ума здесь особо не надо, отчасти это напоминает рифеншталевский спортивный гимн.

Но это прочтение не закладывалось, естественно. А ведь сильным или красивым может быть и животное, скажем, тигр или лев – красивые, они сильнее человека. Даже форма нашего футбольного клуба тигриная, оранжево-черная. Это то, чем на 99% жил Донецк.

В апреле губернатор Тарута позвал активистов и пытался выяснить, что мы хотим, чтоб было сделано в городе.

Я говорю: «Понимаете, чтобы понять срез современного искусства Донецка, достаточно посмотреть афишу оперного театра или филармонии».

По музыке сразу понятна планка искусства в принципе. Это ведь касается не только Донецка. Что мы видим? «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Аида» и какие-нибудь оперетты. То, чем Вуди Аллен пытал в одном фильме повстанцев.  А в филармонии в последний месяц до моего отъезда были песни из советских кинофильмов и «Цыганский романс». И Тарута говорит: «Понимаешь, не только современное искусство нужно, а и традиционное». Ну да, с этим вроде бы и не поспоришь…

Существует точка зрения: есть внешний агрессор из Кремля, который пришел на нашу землю и бомбит нас, а мы – ягнята, мы не виноваты. Это ведь к нам пришли. Очень опасная тенденция списывать глобальную катастрофу на востоке Украины на внешнего врага. Внешний враг всегда приходит как некий вызов коллективного бессознательного. Волк нападает на больную овцу в стаде. Если ты будешь здоров и жизнеспособен как коллектив, на тебя побоятся напасть.

Журналисты часто спрашивают о моем отношении к ситуации. Про Донецк я обычно говорю жестко.

Донецк в последние лет 25 целенаправленно шел к тому, что сейчас там происходит.

Это некое животное существование – «сила і краса» – когда люди любят объездные, бильярд, футбол, пиво. Это жизнь, направленная на уничтожение себя как сознательного организма. Пропагандой гасят иммунитет, и таким человеком легко манипулировать. Когда главный смысл жизни человека – поехать в Турцию или сфотографироваться на фоне Эйфелевой башни – с ним можно делать все что угодно.

Мне говорили, мол, во Львове тот же аттракцион, та же культура туризма, которая ничем не отличается от донецкой ситуации. Но я могу сказать, что хотя во Львове и есть массовая культура, кроме нее есть еще кое-что, что спасает Львов от культурной деградации. В Донецке есть только футбол и 90 процентов жизни об этом.